– Не страннее твоего, дружище.

Шанамир рассмеялся.

– Мне твой акцент кажется странным. А у меня его вообще нет. Ты как-то чудно выговариваешь слова. «Мы зовем их метаморфы», – передразнил он. – Вот как это у тебя звучит. Так говорят в Ни-мойе?

Валентин молча пожал плечами в ответ.

– Я боюсь этих Изменяющих Форму, – сказал Шанамир. – Метаморфов – без них планета, наверное, была бы счастливее. Шныряют вокруг, имитируют других, делают зло. Я бы хотел, чтобы они оставались на своей территории.

– Их много или не очень?

– Много. Но говорят, что их понемногу в каждом нашем городе. Замышляют неведомо какие неприятности для всех нас.

– Шанамир наклонился к Валентину, схватил его за руку и серьезно посмотрел ему в лицо. – Их можно встретить где угодно. Скажем, сидящих на гребне горы в жаркий полдень и глядящих на Пидруд.

– Значит, ты считаешь меня метаморфом в другом обличье?

Мальчик хихикнул.

– Докажи, что ты не метаморф!

Валентин поискал какой-нибудь способ продемонстрировать свою собственную сущность, не нашел, скорчил страшную гримасу, растянул щеки, словно они были резиновые, свернул рот в сторону и выкатил глаза.

– Вот мое настоящее лицо, – сказал он. – Ты разоблачил меня.

За воротами все казалось еще более старинным. Дома были выстроены в любопытном угловатом стиле, горбатые стены направлены наружу и выше крытых черепицей крыш, и сама черепица растрескавшаяся, расколотая, усеянная тяжелыми клочьями низкой травы с мясистыми корнями растущей в трещинах. Над городом висел тяжелый слой тумана, под ним было темно и холодно. Почти в каждом окне горел свет.

Главное шоссе все уже и уже становилось, пока наконец, Шанамир не повел своих животных по очень узкой, но все еще идеально прямой улице: множество улиц отходило от нее во все стороны.

Улицы были полны народа. Всякая толпа была чем-то неприятна Валентину: он не мог вспомнить, бывало ли когда-нибудь вокруг него так много людей, почти вплотную проходящих мимо его верхового животного, толкающихся, пробивающих дорогу локтями, носильщиков, торговцев, моряков, мелких разносчиков, людей с холмов, вроде Шанамира, привез их на рынок животных или продукты, туристов в нарядных плащах с яркими вышивками и вездесущих ребятишек под ногами.